– Только это, пусть аккуратно, на полу, у задней стеночки. И не дай им их голландский бог эти коробки вписать в коносамент и упаковочный! Напиши инструкцию по заполнению документов.

– Знаем, не первый раз замужем.

– Лина, ты замужем не была ни разу.

– Я фигурально, тупица.

– Тебя не возьмёт никто.

– Ах ты…. Рожа татарская!

– Хазарская. У меня хазарская рожа. Кому ты нужна? Каждый день до девяти вечера на работе торчишь.

– Вот я сейчас в тебя дыроколом кину!

– Дырокол… дыра, кол… возникают фрейдистские ассоциации!

– Только у тебя и возникают! Может, тебе пора завести подружку?

– Ладно, посмеялись, и хватит. Работаем дальше.

Так это всё было. Или примерно так. Теперь какая-то новая беда. С этими образцами всегда так: то измена, то засада.

– И что за тема на этот раз, Лина?

– На этот раз они засунули что-то лишнее.

– В смысле?

– Просят вернуть одну коробку. Очень боятся, что мы её, по ошибке, продадим в магазин или откроем сами. Там, вроде, крысиный яд.

Мне стало интересно, и я решил всё же прочитать письмо. Удивительно, но в ответ на мой откровенный стёб поставщик предлагал компромиссный вариант деления расходов пополам и делал это со всем возможным политесом.

Во второй части этого же письма речь шла о коробке с маркировкой PTH-PI-176539/48, двадцать килограммов нетто. Чувствовалось, что автор письма хотел показать, что это обычное дело: дескать, немного перепутали, с кем не бывает, а вы отставьте коробочку в сторонку, мы её потихоньку обратно заберём.

Но удавалось ему плохо. Каждая натянуто сконструированная фраза выдавала настоящую панику. С коробкой явно было что-то не так. Я убедился в этом, когда на моём столе зазвонил телефон и я услышал голос директора по импорту, находящейся в командировке.

– Максимус?

– Да, Диана Анатольевна.